Фильм «Кандагар» (режиссер – Андрей Кавун), премьера которого состоялась в прошлом месяце, основан на реальных событиях тринадцатилетней давности – судьбе российских летчиков, захваченных талибами в Афганистане. Экипаж российского Ил-76 провел в плену триста семьдесят восемь дней и сумел бежать на своем самолете.
Скажу сразу о личных ощущениях, предварявших просмотр картины. Очень не хотелось попасть на развесистую клюкву, подобную гламурно-опереточной «9 роте» младшего Бондарчука. Обнадеживало только отсутствие вала рекламы по всем каналам телевидения, радио и использования наружных носителей – перетяжек, лайтбоксов и банеров на придорожных рекламных установках. Только некоторые каналы телевидения до сих пор прокатывают короткие рекламные ролики. Наверное, и смысла в них уже нет, поскольку те, кто хотел увидеть «Кандагар», посмотрели его либо в кинотеатрах, либо дома на DVD.
Увиденное на экране превзошло все мои ожидания. Фильм потрясающе срежиссирован, снят и сыгран актерами. Настоящая история практически не отличается от сценария фильма.
Второго августа 1995 года российский самолет Ил-76 частной казанской авиакомпании «Аэростан» совершал коммерческий рейс из Албании (в сценарии – из Стамбула) в Кабул. Экипаж самолета состоял из семи (в фильме – пяти) жителей Казани: командира Владимира Шарпатова (его играет Александр Балуев), второго пилота Газинура Хайруллина (Владимир Машков), штурмана Александра Здора (Андрей Панин), бортинженера Асхата Аббязова (Богдан Бенюк), радиста Юрия Вшивцева (Александр Голубев), инженеров Сергея Бутузова и Виктора Рязанова. На борту самолета разрешенный груз, так называемая амуниция – ящики с патронами, по соглашению между правительствами Албании и Афганистана. В небе над Кандагаром наш самолет атаковал МиГ-21 – истребитель исламского движения «Талибан». Российскому экипажу было приказано немедленно совершить посадку под угрозой ракетного огня на поражение. Так наши летчики на год и тринадцать дней стали пленниками талибов.
Экипажу сильно повезло из-за того, что каждый из его членов оказался Мужчиной, именно так, с большой буквы Мужчиной. Стойко приняли весть о том, что никуда их не выпустят отсюда, придется как-то жить, ждать и надеяться. Собственно, выбор не велик: либо они переходят на сторону талибов, обучают местных курсантов управлению огромным грузовым лайнером, принимают ислам, получив при этом известные привилегии, либо срок их жизни очень короток, и даже неизвестно, когда талибам надоест возиться с ними, и тогда, говоря словами штурмана, всем «перережут глотки, как баранам».
С самого начала парни демонстрируют сопротивление обстановке. Когда талибы срывают с шеи второго пилота нательный крестик, тот, не раздумывая, кидается в драку, к которой присоединяются остальные члены экипажа. И это не единственное столкновение с охранниками.
В фильме мало сцен насилия, вернее, они идут как бы вторым планом. Вот талибы сгоняют в грузовик инакомыслящих, то есть тех, кто не поддерживает идеи движения «Талибан». Местный парнишка пытается убежать, его хладнокровно убивают. Вот мать пытается отбить сына, ее также спокойно расстреливают. А вот проходит футбольный матч на одной из площадей Кандагара. Игроки носятся в пыли, пинают мяч, явно наслаждаясь игрой, болельщики, как на любом другом стадионе мира, свистят, кричат, подбадривают свою команду. Все мгновенно замирает, и бесшумно освобождается футбольное поле, когда на него выскакивает БТР, с которого спешиваются талибы, стягивают на землю женщину в чадре, выводят на середину площади, под платье ей кладется граната без чеки. Взрыв. Совершенно спокойно талибы оседлывают бронемашину и уезжают прочь. На вопрос летчиков, что это было, афганец-переводчик отвечает: «Она мужу изменяла!».
Сменяющиеся на экране кадры говорят зрителю – здесь совершенно иной мир, а может, даже и планета другая, под названием Кандагар.
У каждого из членов экипажа рано или поздно происходит нервный срыв. Герой Машкова, второй пилот, забрасывает охранников камнями и не может простить командиру, что тот старается не допустить расправы над всеми за этот демарш.
Бортинженер мечется по дворику с фотографией внучки, родившейся уже тогда, когда дедушка находился в плену. Его радость, смешанная с отчаянием, вызывает ярость талибов.
Радист, бывший детдомовец, любым способом пытается выполнить обещание – снабдить новой обувью экипаж. Пообносились ребята, босиком ходят. Витек играет в карты, показывает фокусы охране, проигрывает и ставит последнее, что находит, – семейный альбом Владимира Шарпатова с фотографиями. И вновь проигрывает!
На защиту памятной вещи бросается и сам командир. Фотографии безжалостно разрываются талибами в клочья. Ведь предупреждали, предупреждали же, что нельзя держать при себе фото обнаженных женщин. «Так ведь это моя жена, и не голая она совсем», – озадаченно спрашивает Шарпатов. В ответ слышит: «Руки обнаженные».
У кого-то из зрителей может возникнуть недоумение по поводу столь трепетного отношения к обычной вещи. Меня это не смутило нисколько. В том же Кандагаре, только в восьмидесятом году, я видел разные памятные вещи у солдат и офицеров, что-то вроде оберегов, хотя и не все можно было брать с собой «на войну», то есть на боевые выходы. Кто-то хранил фотографию, кто-то постоянно носил в нагрудном кармане сережку жены, у кого-то в чемодане лежали детские трусишки, случайно попавшие туда при поспешных сборах. Да мало ли что и как хранили люди, лишь бы помнить о доме и хоть как-то ощущать близость к родным! Все два года я протаскал с собой стальной портсигар, тяжелый, не очень удобный, но зато подаренный мне в военкомате отцом.
При очередной стычке с охранниками второй пилот накрывает телом брошенную в него гранату, штурман мгновенно вспоминает свои навыки десантника, провоевавшего здесь, в провинции Кандагар «с восемьдесят третьего и до …». Впрочем, никто из присутствующих не поддался панике. Бортинженер улегся на ступени дома, радист принес отскочивший рычаг гранаты, штурман подполз к товарищу, прижавшему животом смертоносный заряд, аккуратно вытянул его и забросил в колодец, где тот и взорвался.
Наконец у экипажа появляется реальная возможность улететь из Кандагара. При проведении регламентных работ на самолете, при запущенных двигателях командир набирает необходимую для взлета скорость, за его спиной афганец-переводчик почти умоляет: «Давай, давай, взлетай!», экипаж не верит в чудо, надеется на взлет, но Шарпатов сбрасывает скорость – самолет замирает в самом конце взлетки.
– Без Сереги не могу!
В этот ответственный момент второй пилот был на летном поле, наблюдал за разгоном самолета и, стиснув зубы, шептал:
– Ну, давай! Давай же!
Не смог командир бросить второго пилота в плену – поступок, достойный уважения.
Теперь уже все члены экипажа поверили в возможность побега, наплели талибам, что двигатели необходимо запустить еще раз, иначе они могут взорваться, а самолет ой как дорого стоит. Убедительно говорили, поверили талибы.
И чудо произошло. Взлетели и ушли!
Картина держит в напряжении все полтора часа, и ни на минуту меня не покидало чувство, что актеры по-настоящему проживают события, выпавшие на долю героев. Досмотрев фильм до конца, приходишь к выводу: есть люди, которых сломить невозможно, которые могут выжить в любых условиях, не уронив чести и достоинства.
На протяжении всего фильма я жадно смотрел в экран, пытался увидеть знакомые, запомнившиеся из далеких годов арки здания «Арианы», кандагарского аэропорта, «школы» – медресе, зенитной батареи, стоявшей у самой взлетки, Черной площади в центре Кандагара, хотя и знал, что фильм снимался в Марокко. Значит, картина удалась, раз поверилось во все, что было показано.
Сергей СКРИПАЛЬ